Архетипичность мировосприятия

Читая и изучая мифы разных народов, обращаешь внимание на тот факт, что вопрос о сотворении человека (т. н. антропогонический миф) входит составной частью в собственно мифы творения. В прин­ципе, одного этого достаточно для того, чтобы сделать вывод о том, что человек во всех мифологических систе­мах осмыслялся как часть общей картины мироздания., Картина мира предстает как имеющая сложную и много­уровневую структуру. И человек должен органично вписаться в нее. Но человека из всего многообразия выделяет наличие одного фактора — а именно, наличие у него также очень сложной внутренней структуры, психики. Мудрецы и мыслители древности, пытаясь объяснить факт наличия у человека психики, шли по указанному пути — ставили во взаимное соответствие человека во всем его многообразии, включая внутреннюю жизнь, со сложившимися представлениями об устройстве мира. Наличие же души — субстанции неуловимой, нематериальной и делающей человека столь отличным от любого другого живого объекта, — нашло отражение в некоторых антропогонических мифах в виде мотивов о раздельном сотворении тела человека и его души (или же душ). Тело создается из обычной тварной материи, а душа предста­ет как дар богов. Такое выделение души в качестве неко- торого самостоятельного комплекса привело к представ­лениям о том, что предназначение в жизни самого чело- иска, как воплощения материального, отлично от судьбы его души. Отсюда остается только один шаг до осмысле­ния души как «водителя» и «управителя» тела.

Само тело в мифологических системах может созда­ваться из различных материалов. У индейцев Северной Америки человек создается демиургом Манабушем из костей животных, рыб или птиц. В меланезийских и пе­руанских мифах говорится о создании человека из оре­хов; у индейцев Центральной Америки бытовали пред­ставления о том, что человек создан сначала из глины, затем из дерева и, наконец, из зерен кукурузы. Часто представляется, что человек создан из дерева. Этот мотив присутствует в системах кетской и скандинавской мифо­логии. В скандинавских мифах Один и другие асы ожив­ляют ранее созданные древесные «прообразы» людей и доделывают их.

Но все же самым распространенным мотивом было представление о создании людей из земли или глины. Эти представления существуют у индейцев Северной Америки, в шумерской, аккадской, египетской, гречес­кой мифологиях, у народов Африки и Полинезии. Хоро­шо известен библейский мотив создания человека из «праха земного».

Следует отметить, что подобные представления оказались гораздо более живучими и продуктивными, чем это может представляться. Видимо, эта устойчивость объясняется тем, что образы, на основании которых психика генерирует эти представления, лежат в наиболее глубинных слоях, принадлежащих к областям юнговского «коллективного бессознательного». Мотив создания че­ловека из праха земного присутствует не только в мифах древности, но и в различных построениях нового време­ни. Например, Е. П. Блаватская пишет в своей «Тайной доктрине»: «Сантапарна — таково имя, даваемое челове­ку по оккультной терминологии. Оно означает “растение о               семи листьях”. Тот же смысл имело оно, но под маскою, и в греческих мифах. “Т” или тау, форма которого взята с числа 7 и греческой буквы “Г” (гамма) было… символом жизни и Жизни Вечной, Земной жизни, ибо гамма есть символ земли, Геи…» И далее, в сносках: «Отсюда Посвя­щенные в Греции назывались тау —  «сын Геи, возникший из Земли…» . Достаточно очевидно, что если бы указанный мотив не обладал неко­торым архетипическим содержанием, присущим психи­ке любого человека, то не было бы никаких причин вновь обращаться к нему после столь длительного перерыва.

Существуют и более экзотические воззрения на про­блему происхождения человека. По мифологическим представлениям австралийцев люди первоначально пред­ставляли склеенные между собой бесформенные комки, которые остались на дне высохшего предвечного океана. Затем эти комки были разрезаны каменным ножом дву­мя существами Унгамбикулами (что буквально означает «самосуществующие») или, по другой версии этого мифа, — тотемными предками.

С этими представлениями перекликаются мифы на­родов аранда и мифологические воззрения западно-судан­ских народов. Согласно этим представлениям, пра-люди представляли собой двуполых существ — андрогинов, ко­торые были впоследствии разделены. Тема андрогина или гермафродита, очень интересна и значима. Она вообще занимает довольно значительное место в мифологии древних греков, ведийской и брахманистской филосо­фии, у древних египтян (например, Ра, совокупившийся сам с собой), древних германцев. Платон отразил эту идею в диалоге «Пир», где он устами Аристофана говорит о предках людей, имеющих два лица, четыре руки и четы­ре ноги. Эти предки были трех полов: мужчины, женщи­ны и двуполые андрогины, соединяющие в себе признаки двух первых. Эти первые люди были наказаны Зевсом за свою чрезмерную гордыню. Громовержец каждого из них разрубил пополам . Человеческая андрогиния вытекает из божественной андрогинии, поскольку человек мыслится во всех религиозных и мифологических системах как неотъемлемая часть мира и, следовательно, должен проявлять характерные для мира в целом (и божественного, горнего, Верхнего мира в частности) особенности. Поэто­му вполне закономерно, что человеческая андрогиния практически повсюду существует параллельно андроги­нии божественной. Собственно также уже упоминаемый мотив близнецов отражает в определенном смысле ту же идею, поскольку иногда в роли перволюдей выступают pазнополые близнечные пары (например, Яма и его сестpa-близнец Ями, иранские близнецы брат и сестра Кима и Йимак, или Машьяг и Машьянаг) . Этот же мотив «разделенного, разрезанного» первичного андрогина присутствует в поздней семитской гностической мифологии, о чем упоминает М. Элиаде: «Некоторые юмментарии раввинов дают понять, что даже Адама иногда представляли андрогином. В этом случае “рождение” Евы оказывалось просто разделением первона­чального гермафродита на два существа: мужчину и женщину. “Адам и Ева были сотворены спина к спине, соединены в плечах; затем Бог разделил их топором, pacсек надвое. Другие изображают это иначе: первый человек, Адам, был с левого бока мужчиной, а с правого — женщи­ной; но Бог расщепил его на две части”» .

В некоторых антропогонических мифах (Например, у индейцев Северной Америки, африканских и полинезийских народов) человек со­здается не сразу, а постепенно, в несколько этапов. Сна­чала появляются некие «первые существа», от которых затем и происходят собственно люди. Эти первоначаль­ные существа в таком случае мыслились как гораздо бо­лее совершенные, чем произошедшие от них люди. Не­трудно сделать вывод, что эти совершенные перволюди просто обязаны быть андрогинными по логике мифоло­гического мышления. Это положение подтверждает и Элиаде, говоря: «…первого гермафродита очень часто представляли сферическим (Австралия, Платон); а хоро­шо известно, что сфера символизировала совершенство и полноту со времени древнейших культур (например, ки­тайской). Тем самым миф о сферической форме перво­бытного гермафродита смыкается с мифом о космичес­ком яйце» .

Итак, каковы бы ни были конкретные антропогонические мифы, каким бы способом ни мыслилось в них создание человека, в них всегда совершенно недвусмыс­ленно проступает основная идея: человек есть плоть от плоти мира, есть его неотъемлемая часть. При этом мир никогда и ни в одной религиозной и мифологической системе не считается закрытым и непроницаемо молча­щим. Мир полон смысла, цели и внутренней жизни. При соблюдении определенных (как правило — ритуальных) действий он говорит с человеком через богов или иных существ. И человек, как микрокосм, полон той же поистине Космической Жизнью, которая и является истинным и подлинным источником его собственной жизни.

Наиболее законченный вид эта идея приобретает в мотиве создания Вселенной из тела некоторого пра-человеческого существа. Например, в скандинавской мифо­логии таким существом назван великан Имир, убитый и расчлененный богами. Затем из частей тела Имира эти боги создают весь мир. Подобный мотив есть в иранских и ведийских текстах, в древнерусской «Голубиной кни­ге», в мифологии догонов (согласно воззрениям после­дних, каждая часть внешнего мира соответствует какой-то части человеческого тела). Внешний мир рассматрива­ется догонами как один огромный организм . М. Элиаде пишет по поводу этого мотива следующее: «Число подобных уподоблений человека Вселенной весь­ма значительно. Некоторые из них внедряются в наш разум как бы сами собой, например, уподобление глаза Солнцу или глаз Солнцу и Луне, плеши на затылке — полной Луне, дыхания — дуновению ветра, костей — камням, волос — траве и т. п.

Но в истории религии встречаются и иные уподобле­ния, предполагающие более сложную символику, т. е. це­лостную систему микро-макрокосмических соответ­ствий. Таковы уподобления чрева или женского лона пещере, кишечника — лабиринтам, дыхания — ткачеству, вен и артерий — Солнцу и Луне, позвоночника — Axis Mundi и т. п.» . Наиболее полно эти воззрения, связывающие воедино человека и Вселенную, представ­лены в мифологических построениях Древней Индии и Древнего Китая.

Архетипический характер уподобления мира челове­ческому организму (и более широко — живому организму per se) заставлял обращаться к этой идее вновь и вновь на протяжении всей человеческой культуры. К ней об­ращались такие мыслители, как Лейбниц в своей «Мо­надологии», Гёте в «Метаморфозах растений», она же по­служила отправной точкой для Шпенглера при написа­нии «Заката Европы», ее же часто использовал К. Г. Юнг в многочисленных работах.

Итак, идея об аналогичности строения человека и мира имеет достаточно явно выраженный архетипический характер. Для того чтобы более ясно осмыслить и понять возможности, заложенные в этой идее, целесооб­разно несколько подробнее рассмотреть мифологические представления, связанные с так называемой «картиной мира».

Следующая страница :
Симеричность мировосприятия

Предыдущая страница :
Якутская мифология

В Оглавление

Добавить комментарий